Вступив в Интернациональный Союз писателей, вы сможете:

По вопросам вступления в Союз писателей звоните:

Бобровская Лия Равильевна, 8 (991) 117-39-87
ответственный секретарь приёмной комиссии ИСП.

Получать наши новости по электронной почте:

Введите ваш email:

Елена Бескровная: «Журавли летят к закату» (продолжение)

Безымянный1Елена Бескровная

Журавли летят к закату (продолжение)

 

Руси посвящены ранние стихи поэта. Но эта тема у него тесно переплетается с христианством. Именно с тем православным христианством Рязани, где лик Мадонны «на часовнях висел в Рязани». И сколько бы ни говорили о теме России в поэзии Есенина – это прежде всего «захожий богомолец» и этот «скромный лик».

Гой ты, Русь, моя родная,

Хаты – в ризах образа…

Не видать конца и края –

Только синь сосет глаза.

 

Как захожий богомолец,

Я смотрю твои поля.

А у низеньких околиц

Звонно чахнут тополя.

Отсутствие колокольного звона в родной деревне придает стихотворению особую грусть, но в то же время сливает его тему с темой церковного праздника, т.е. линия соединения русской фольклорной традиции и традиции Нового Завета здесь прослеживается довольно четко:

Пахнет яблоком и медом

По церквам твой кроткий Спас,

И гудит за корогодом

На лугах веселый пляс.

Эта тема более осмысленно звучит в поздних произведениях. В доме Сергея Есенина, который сейчас входит в состав государственного заповедника, на стене висит личная коса поэта. Тонкое ее лезвие, все такое же новое, блестит в лучах  солнца, проникающего через закрытую дверь:

Что же, дайте косу, я вам покажу –

Я ли вам не свойский, я ли вам не близкий,

Памятью деревни я ль не дорожу?

Вместе с тем «памятью деревни» для Есенина остался прежде всего монастырь:

Не за песни весны над равниною

Дорога мне зеленая ширь –

Полюбил я тоской журавлиною

На высокой горе монастырь…

 

Кроток дух монастырского жителя,

Жадно слушаешь ты ектенью,

Помолись перед ликом спасителя

За погибшую душу мою.

«Память деревни». Она в старомодном ветхом шушуне матери, висящем тут же на печке. Маленькой березе на лугу. Рябине, которая «в саду горит» под окном, как костер:

Деревенское детство,

Деревенская синь.

Самая большая достопримечательность константиновцев – это Ока. «Если вы не встречали рассвет на Оке, считайте, что вы не были в Константинове», – скажут вам здесь.

Представьте себе ночное. Костер. Сухие сучья тихо потрескивают в огне, а ветер постоянно пытается погасить его. Ночи на Оке очень холодные, особенно летом. Небо заволокло черной пеленой. Звезды тяжело и лениво показались на небосклоне, а потом месяц, сменив солнце, начал тускло освещать угли угасающего костра. То он исчезает, то покачивается крупным диском по небу.

…Светает. Небо покрывается синевой, слегка смешиваясь (смешанной) с розовой дымкой, а на другом берегу Оки лениво и горделиво, точно мужик, чтобы с утра начать пахать, встает алое солнце. Вот его лучи коснулись реки, и на воде расстелилась дорожка.  Вот оно вместе с ветерком пощекотало кончики березовых листьев. И зазвенела чудесная мелодия. В ней и шум ветра, и нетерпение маленького дождика. Природа дышит полной грудью. Новый рассвет встает над Константиновым, Федякиным, Кузьминским.

Ключ журавлей стремится куда-то вдаль…

В музее в одной из витрин под стеклом лежала пожелтевшая афиша:

Владимир Яхонтов

стихи С.Есенина

«Это было во время войны, – рассказывал заместитель директора музея К.П. Воронцов. – Тогда его стихи звучали по-особому торжественно. Может быть, поэтому больше половины жителей деревни – внештатные сотрудники музея».

Сергей Есенин был и остается одним из любимейших писателей русско-еврейской интеллигенции. В 20-х годах прошлого века в Харбине выходил журнал еврейского студенческого общества, в котором были помещены следующие стихотворения:

Я знаю, ты не Шагане

И я не ветреный Есенин,

И стих иной звенит во мне,

Созвучьями иными ценен.

 

Уж не рассвесть моей весне,

И сердцем вновь не буду петь я –

Ведь эта молодость во мне

Уже вторая или третья.

 

Ты в прошлом выпита своим,

Всегда в печали и сомненье.

Пренебрегая всем земным,

Рыдаешь скрипкою осенней.

 

О, все ж давай погрезим о весне,

И нас согреет луч осенний:

Ты будешь – персиянка Шагане,

Я буду ветреный Есенин.

Лев Ценципер

Эти же элементы любви к Сергею Есенину мы наблюдаем и в еврейской литературе на идише. Так, в 1985 году в ежегоднике «Год за годом» было напечатано стихотворение Бориса Могильнера «Над рекою Окою»:

У села Константиново

Над рекою Окою

Ах, как берег высок!

Здесь Есенин в детстве

Бегал купаться,

Пяткой босою

Проминая горячий песок.

А теперь он – из бронзы –

Стоит над рекою Окою.

 

Поделиться прочитанным в социальных сетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *