Вступив в Интернациональный Союз писателей, вы сможете:

По вопросам вступления в Союз писателей звоните:

Бобровская Лия Равильевна, 8 499-430-00-89 доб. (101)
ответственный секретарь приёмной комиссии ИСП.

Получать наши новости по электронной почте:

Введите ваш email:

Саша Кругосветов: где я?

Ну, вот и поговорили. Ладно, не нужен, так не нужен. Идти мне надо.

Сколько сейчас? Так, так, все время я опаздываю. В этот раз не опоздаю. У меня два с половиной часа. Надо в номер зайти, взять вещи. И до порта добраться. Пароход отходит позже, до окончания посадки у меня еще есть время.

img_0039

Не могу понять, где я. Путь перегораживает огромное здание. Мне его не обойти. Здесь только обходить больше часа. Придется бегом. А мне явно не в ту сторону. Где-то недалеко должен быть проход.

Может, по пути на кафедру зайти? По этому коридорчику, чуть выше по лестнице. И дальше – третья или четвертая дверь. Как все-таки неудобно, что я так и не сдал зачет по английскому. Уже взрослый человек. Сам же поступил на курсы, никто меня не толкал туда, не уговаривал. Неловко, что не сдал зачет. Как это объяснить? Работы выше головы. Сажусь вечером за рояль, а ничего не слышу. Все гудит, звуки реверберируют. Ничего не слышу из того, что играю. Какая уж тут токката и фуга ре-минор? В голове – собачий вальс с проблесками чижика-пыжика. Иногда попискивает этот чижик-пыжик, жалостливо так, беспомощно. Поэтому ничего с зачетами по английскому и не получается. Может, не переживать? Они-то не переживают, что я не сдал зачет. Вот и мне бы не переживать. Сколько прошло тому – уже лет двадцать, наверное? Ладно, не пойду туда. Как-нибудь в другой раз. Надо бы мне на пароход успеть, а то все время я куда-то опаздываю.

Коридор длинный, предлинный. Хоть один бы поворот налево, мне же на другую сторону здания. Здесь был какой-то лаз. Я уже пользовался им. Вот, кажется, сюда. Какие-то ступеньки наверх, полуразрушенный проход. Помню, помню, здесь надо забраться наверх, проход совсем узкий. Из кирпича торчат острые металлические штыри. Все осыпается. Надо подтянуться, а сверху труха сыпется. Так все колени и локти обдеру. Что-то очень узко, и лаз изгибается. Кажется, что не пролезть. Но раньше-то пролезал. Душно очень, темнота, пыль. Силы-то есть? Еще чуть-чуть. Вот – кажется, голова вылезает. Выхожу. Дальше какие-то переходы сомнительные. Ну, хоть не тесно, и потолок высоко. И светло, все видно. Но штырей из стен торчит много. Дырки в перекрытиях, того гляди – провалишься.

Шаги сзади. Кто-то идет по моему пути. Парень и девушка. Тоже смогли пройти через этот лаз.

Так, что дальше? Я на обратной стороне здания. Надо бы к взморью. Там какие-то древние районы. То ли Иудея, то ли Палестина. Но пока туда не попасть.

Вдоль здания док, какой может быть док вдали от моря? Верфь, одним словом. И корабль вдоль здания. То ли сухогруз, то ли танкер. Из здания уже полно выходов, а не пройти. Идти до конца – непонятно сколько. За этим кораблем еще два видны. А если больше?

Попробую через верфь пройти. Здесь рабочие, не особенно-то они приветливы.

– Как сюда попал? Здесь охраняемая зона, никак не могу пропустить. Или в полицию, или возвращайся, откуда пришел. Суда для китайцев строим. Какой же ты грязный, жуть. Весь оборванный. А здесь чистое производство. Кто за это ответит? Здесь каждая пылинка на счету. В лаборатории проверяют. Берут кубический сантиметр воздуха и считают, сколько пылинок. Высокие технологии.

– А вон ты парня с девушкой пропустил.

– Скажешь тоже. У них белье из антистатического материала. И халаты на голо тело. А видел, как они вымыты? И косынки на голове, и тапочки сменные. У них все чин-чинарем, нечего и сравнивать.

– Да они там же, где и я пролезали. Как же они чистыми оказались?

– Ну, иди к следующему кораблю. Там китайцы работают. Они, может, тебя и пропустят. Скажешь, что ты от проектантов. Проверить их работу. Ты ведь приходил к нашим спецам на работу наниматься? Ты-ты, я помню. Ну, так не говори им, что тебя не взяли. Взяли, вот и работаешь. Давай, шевелись. А то скоро конец смены. Придет охрана. Они точно не пропустят. Отправят назад. Откуда пришел, спросят. Из лаза? Вот и отправляйся назад. Это они так скажут. Беги, беги, пока китайцы не ушли.

Как-то надо же до гостиницы добраться. Что за странная вещь. Была Палестина – то ли Палестина, то ли Израиловка. Непонятная, пугающая старина. Так я ничего и не узнал об этом. Прожил жизнь, а не разобрался. Почему все так внезапно изменилось? Больше похоже на Украину. Говор не совсем украинский. Может быть, сербы? Как машину-то поймать? Все частные и частные. Подходят, разворачиваются, уходят. Где такси? Только плечами пожимают. Может, на поезде? Пригородный поезд. Вон станция. Стоят две электрички. Доеду до центра. Нет, та электричка давно ушла. Эта до Городищ. Может, там пересядешь. Садись в ту.

Вскочил, она поехала. Доеду до центра? Ты чего? Это в другую сторону. Ничего, там пересядешь в обратную сторону. Недолго это. Минут 30-40. Как 30-40? – у меня нет их.

Чего же я мучаюсь? Все, я как раз на главной площади. Вот и делегация наша. На обед идут. Пойду с ними. На входе талончики проверяют. Где мой талончик? Я не брал. Никто мне и не предлагал. И денег нет с собой, деньги в номере. Как же мне поесть?

До отъезда еще столько времени. Как-то надо поесть. Пойду в свой номер. Кажется, в этом коридоре. Где-то на втором этаже. Похоже, что в этом углу. Не помню номер. В этом, кажется. Почему-то здесь 4 кровати. Какие-то люди.

– Да нет, мы заехали вчера. Никого здесь не было. Были какие-то вещи. Не знаем чьи – ваши, не ваши. Вон чемодан остался. Да нет, он пустой. Ничего нет. Может, администрация что скажет.

– Нет, вы у нас не числитесь.

– Как же, – мне номер давали, в книгу записывали.

– Они все ушли. Вчера. Что с них возьмешь – филиппинцы. И вещи не передавали. Тем более, документы, деньги. Ничем вам не можем помочь.

Надо к своим обратиться.

– У вас когда трансферт в порт?

– У всех по-разному. Мы заказали себе трансферты. Кто микроавтобус, кто автомобиль. Нет, у нас мест нет. Да и багажа много. Вы бы лучше привели себя в порядок. Посмотрите, на кого вы похожи. Удивительно, что вас вообще пригласили на этот конвент. Знаете что, друг мой, вы из тех, у кого не бывает друзей. Сами подумайте, какой у вас изъян.

Как я без документов? И в таком виде, и без денег? Какой такой у меня изъян? У меня все из рук валится. Они не понимают этого. Нейтроны теперь имеют другую массу, а протоны потеряли почти весь свой заряд и теперь вообще почти от нейтронов не отличаются.

Мне никак не собрать свои мысли. Они ведут себя как хотят. И совсем не создают картину мира. А мне не удержать в голове ни последовательность, ни названия, ни понятия. Людей не узнаю – тех, кого, казалось бы, знаю. А кого не знаю – узнаю. Тех, кого люблю, вообще растерял, никого найти не могу.

Почему они так – друзей у меня нет? Есть у меня – и друзья, и любимые. Просто они там, на той стороне. Туда переехать совсем нетрудно – два часа езды на пароходе. А до парохода не добраться. И это очень плохо. Они любят меня. А меня все нет и нет. И они не знают, что и подумать. А все ведь очень просто. Они остались в той жизни. Где мы дружили и любили друг друга. Им повезло – они остались в той жизни. А я все прыгаю, прыгаю, вот и попал в эту новую жизнь, про которую никто не может точно сказать, какая она.

В этой жизни ни про что уже не скажешь – это истинно, а это ложно, это хорошо, а это плохо, это любовь, а это ненависть, это талант и скромность, а это суесловие и тщеславие. И я оказался наедине. Неясно с кем. Не с собой – потому что меня уже почти нет. И не с теми, другими. Потому что неясно, кто они эти другие. Их тоже уже почти нет.

Надо что-то предпринимать. Это нельзя так просто все оставлять. Мне мои близкие на той стороне не простят. Надо что-то сделать, чтобы опять все стало ясно и понятно. Может быть, это будут достаточно кардинальные шаги.

Поделиться прочитанным в социальных сетях:

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован. Обязательные поля помечены *